19:21 

Светлана Алексиевич "Чернобыльская молитва. Хроника будущего"

velarysolnce
Воспоминания — хрупкая вещь, эфемерная, это не точные знания, а догадка человека о самом себе. Это ещё не знания, это только чувства.

Самая справедливая вещь на свете смерть. Никто ещё не откупился.

Разве есть что-нибудь страшнее человека?


Наша система, военная в общем-то, она отлично срабатывает в чрезвычайных обстоятельствах. Ты, наконец, там свободен и необходим. Свобода! И русский человек в такие моменты показывает, как он велик! Уникален! Голландцами или немцами никогда не станем. И не будет у нас долговечного асфальта и ухоженных газонов. А герои всегда найдутся!..

Господи, если ты сделал так, что я не могу, то сделай так, чтобы я не хотел.

Победа у нас не событие, а процесс. Жизнь — борьба. Отсюда такая любовь к наводнениям, пожарам… Землетрясениям… Нужно место действия, чтобы "проявить мужество и героизм". И водрузить знамя.

Человек — не герой. Все мы — продавцы апокалипсиса. Большие и маленькие.

Механизм зла будет работать и при апокалипсисе. Я это понял. Также будут сплетничать, заискивать перед начальством, спасать свой телевизор и каракулевую шубу. И перед концом света человек останется тот же, какой он сейчас. Всегда.

Академический учёный…. Это человек, который выбрал себе любимое время в истории, и он там живёт.

"Вот станем сытыми. Разучимся страдать. Кому мы будем интересны?" Я не могу забыть эти слова… Но я не уяснил, что другим в нас нравится: мы — сами? Или то, что о нас можно написать? Через нас — понять?

Прежде всего вера, что мы живём красиво и справедливо, и человек у нас выше всего, мера всех вещей. Крушение этой веры потом для многих кончалось инфарктом или самоубийством. Пулей в сердце, как у академика Легасова… Потому что, когда теряешь веру, остаёшься без веры, ты уже не участник, а соучастник, у тебя нет оправдания. Я так его понимаю.

После Чернобыля… На выставке детских рисунков: ходит по чёрному весеннему полю аист… И подпись: "Аисту никто ничего не сказал".

Я мечтала! Жалела, что не родилась в семнадцатом или сорок первом… А теперь думаю по-другому: я не хочу жить историей, в историческое время. Моя маленькая жизнь сразу тогда беззащитная. Великие события растаптывают её, не заметив. Не остановившись… (Задумывается). После нас останется только история… Чернобыль останется… А где моя жизнь? Моя любовь?

Человек с топором и луком или человек с гранатомётом и газовыми камерами не мог убить всех. Но — человек с атомом… Тут… Вся земля в опасности…

У меня на столе лежали десятки заявлений с просьбой: "Прошу направить в Чернобыль." По зову сердца! Люди готовы были пожертвовать собой, не задумываясь и не требуя ничего взамен. Что бы вы там ни писали, но был он, советский характер. И был он, советский человек. Что бы вы ни писали, как бы лихо не отрекались… Вам ещё жалко будет этого человека… Вспомните о нём…

Мы жили в счастливом обществе. Нам сказали, что вы счастливые, и мы были счастливы. Я был свободный, я даже не мог понять, что кто-то может считать мою свободу не свободой.

Но это тоже вид варварства — отсутствие страха за себя… Мы всегда говорим "мы", а не "я": "мы продемонстрируем советский героизм", "мы покажем советский характер". Всему миру! Но это — я! Я не хочу умирать… Я боюсь…

@темы: Светлана Алексиевич

URL
   

Цитаты из прочитанных мною книг

главная