19:33 

Елена Ильина "Это моя школа"

Если ничем не интересоваться, то ничего интересного и не найдешь.

— А ты, бабушка, почему такая догадливая? Где ума-разума набралась?
Бабушка хитро прищурила свои черные живые глаза.
— А там же, где ты, внученька, — сказала она. — На людей посмотрю и себе заметку сделаю.

— А настанет время, — сказал он, — мы и забудем, что такое пустыня. Проложим каналы, по каналам вода пойдет в пески, а вдоль каналов поднимутся деревья. Леса вырастут. Сады… И не будет больше пути ни песчаным бурям, ни суховеям.


+4

@темы: Елена Ильина

14:38 

Рэй Брэдбери "451° по Фаренгейту"

Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит, - ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперед, хоть на самом деле они стоят на месте.

Нет, нет, книги не выложат вам сразу всё, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно,- в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе. Книги - только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое.

Ах, книги - это такие предатели! Вы думаете, они вас поддержат, а они оборачиваются против вас же. Не только вы, другой тоже может пустить в ход книгу, и вот вы уже увязли в трясине, в чудовищной путанице имён существительных, глаголов, прилагательных.


+3

@темы: Рэй Брэдбери

21:36 

Дафна Дюморье "Ребекка"

Счастье не приз, который получаешь в награду, это свойство мышления, состояние души. Конечно, у нас бывают порой минуты уныния и грусти, но бывают и другие минуты, когда время, не подвластное часам, незаметно течёт вперед и переходит в вечность, и, поймав его улыбку, я знаю, что мы - вместе, что мы шагаем в лад, между нами нет расхождения в мыслях или взглядах, которые могли бы нас разъединить.

...как любила его мать любовью, исполненной божественного огня, любовью, которая была для неё стержнем, основой её собственного существования...

Я рада, что она не может повториться - лихорадка первой любви. Потому что это лихорадка и бремя, что бы там ни говорили поэты. Мы не отличаемся храбростью в двадцать лет. Наша жизнь тогда полна малодушных страхов, не имеющих под собой почвы, нас так легко ушибить, так просто поранить, первое язвительное слово сражает нас наповал. Сейчас, укрывшись под броней самодовольства подступающей зрелости, почти не ощущаешь булавочных уколов, которые испытываешь день за днем и тут же о них забываешь, но тогда... как долго звучало в твоих ушах небрежное слово, выжигая в сердце клеймо, какой, казалось, вечный отпечаток оставлял косой взгляд, кинутый чрез плечо. Простое "нет" вызывало в памяти библейские предания о трижды прокричавшем петухе, неискренность ощущалась как поцелуй Иуды. Взрослый человек лжёт без угрызений совести, не теряя спокойствия и весёлости, но в юности даже пустяковый обман жжёт язык, и ты пригвоздишь себя к позорному столбу.


+7

@темы: Дафна Дюморье

20:12 

Этель Лилиан Войнич "Прерванная дружба"

Ты, надеюсь, не думаешь, что я виню его? Нет, для меня оправдан каждый его поступок - потому что это его поступок. Я так и не узнал, почему он порвал со мной. А теперь уже никогда и не узнаю. Но это ничего не меняет.

@темы: Этель Лилиан Войнич

11:32 

Этель Лилиан Войнич "Сними обувь твою"

Нельзя изо дня в день видеть ребенка и не полюбить его.

Наши поступки - только символы, сами по себе они ничего не значат. Наши побуждения - вот что важно.

Мы не можем предать то, чему не были преданы.


+2

@темы: Этель Лилиан Войнич

16:43 

Стивен Кинг "Долорес Клейборн"

На острове люди считали нас с Джо обычной супружеской парой в наших годах – не слишком счастливыми, да и не слишком несчастными, а так… двумя лошадьми в одной упряжке… знай налегают на постромки. Может, они уже не смотрят друг на друга, как прежде, и, может, не ладят друг с другом, как прежде, но запряжены они бок о бок и трусят себе по дороге, стараются, как могут, друг друга не кусают, нарочно не спотыкаются и ничего такого не делают, за что кнут полагается.

Место, где человек с добрым сердцем может быть блюстителем закона, это место, где не так уж плохо жизнь прожить.

Иногда женщина должна быть стервой, чтоб продержаться. Но быть стервой, ох нелегко, пусть весь свет знает, и силы мои кончились.

@темы: Стивен Кинг

16:40 

Орсон Скотт Кард "Седьмой сын"

Старик Бен был Хамом, увидевшим голую истину, неприкрыто безвольную и позорную. Он увидел её и расхохотался, тогда как преданные сыны церкви и университетов, отворачивая лица, упорно заворачивают в одежды глупую правду. И мир продолжает считать, что правда непоколебима и горда – мир не видел её в минуту слабости. <...> Истина, если к ней приглядеться, смешна, поэтому если мы желаем и дальше боготворить её, то никогда не должны сдергивать с неё покровов.

@темы: Орсон Скотт Кард

16:40 

Джуд Уотсон "Star Wars: Ученик джедая. Заблуждения"

Цель миссии не в том, чтобы победить или потерпеть поражение. Она в том, чтобы оставлять позади себя добро.

@темы: Джуд Уотсон

21:34 

Стивен Кинг "Долгая прогулка"

Это самая невыносимая боль, это пытка — знать, что тебя скоро не станет, а Земля этого не почувствует, будет всё так же спокойно вертеться.

Лучше получать время от времени, понемногу. Когда человек получает понемногу, он гораздо счастливее.

Правильно, те — животные. Но зря ты так непоколебимо уверен, что одно это делает нас людьми.


+1

@темы: Стивен Кинг

21:21 

Александр Дихнов "Записки Чёрного властелина"

Даже если Чёрный по кем-то заведённому высшему порядку обречён всегда проигрывать, то всё равно нужны руки, которые будут бить его Мечом по башке, нужен волшебник, чтобы за этим процессом присматривать, и так далее...

Зачастую механизм истории интереснее, чем её непосредственное содержание.

@темы: Александр Дихнов

21:19 

Корней Чуковский "Дневник. В 3-х томах. Том 2. 1922-1935"

Никакой стареющий человек других поколений никогда не видел так явно, как я, что жизнь идёт мимо него и что он уже не нужен никому. Для меня это особенно очевидно — п. ч. произошла не только смена поколений, но и смена социального слоя. На лодке мимо окна проезжают совсем чужие, на пляже лежат чужие, и смеются, и танцуют, и целуются чужие. Не только более молодые, но чужие. Я стараюсь их любить — но могу ли?

Я чувствую не то, что у нас уже 1926-й, а то, что у нас ещё 1926, я смотрю на нас, как на древних, я думаю, что подлинная история человечества начнётся лишь с 2000 года, я вижу себя и всех своих современников написанными в какой-то книге, в историческом романе, из давней-давней эпохи.

Во всём этом деле меня поразило одно. Оказывается, люди так страшно любят вино, женщин и вообще развлечения, что вот из-за этого скучного вздора — идут на самые жестокие судебные пытки. Ничего другого, кроме женщин, вина, ресторанов и прочей тоски, эти бедные растратчики не добыли. Но ведь женщин можно достать и бесплатно,— особенно таким молодым и смазливым, — а вино? — да неужели пойти в Эрмитаж это не большее счастье? Неужели никто им ни разу не сказал, что, напр., читать Фета — это слаще всякого вина? Недавно у меня был Добычин, и я стал читать Фета одно стихотворение за другим, и всё не мог остановиться, выбирал свои любимые, и испытывал такое блаженство, что, казалось, сердце не выдержит — и не мог представить себе, что есть где-то люди, для которых это мёртво и ненужно. Оказывается, мы только в юбилейных статьях говорим, что поэзия Фета это "одно из высших достижений русской лирики", а что эта лирика — есть счастье, которое может доверху наполнить всего человека, этого почти никто не знает: не знал и Батурлов, не знал и Ив. Не знают также ни Энтин, ни судья, ни прокурор. Русский растратчик знает, что чуть у него казённые деньги, значит, нужно сию же минуту мчаться в поганый кабак, наливаться до рвоты вином, целовать накрашенных полуграмотных дур, — и, насладившись таким убогим и бездарным "счастьем", попадаться в лапы скучнейших следователей, судей, прокуроров. О, какая скука, какая безвыходность! И всего замечательнее, что все не-растратчики, сидящие на скамьях для публики, тоже мечтают именно о таком "счастье". Каждому здешнему гражданину мерещится — как предел наслаждения — Эмма, коньяк, бессонная ночь в кабаке. Иных наслаждений он и представить себе не может. Дай ему деньги, он сейчас же побежал бы за этими благами.


+1

@темы: Корней Чуковский

18:15 

Яна Вагнер "Вонгозеро"

Люди, люди, думала я, с тоской оглядывая дорогу, как же вас везде много, как кучно, как тесно вы живёте, и никуда не убежать от вас, как бы далеко ты ни уехал. Интересно, есть ли в нашей средней полосе хоть одно место, где вас нет — нет совсем, чтобы можно было просто бросить машину на обочине и уйти в лес, и остаться там, не боясь, что кто-то увидит твои следы или дым твоего костра — и последует за тобой. Кто придумал это правило — жить окном — в окно, дверью — в дверь, кто решил, что так безопаснее — как будто люди, такие же, как ты, живущие рядом, не превращаются в злейших твоих врагов, если у тебя есть что-то, что им действительно очень нужно.

Удивительно, с какой неохотой мы отказываемся от ощущения, что всё не так уж и плохо, — достаточно ненадолго убрать с дороги встречные автомобили, кордоны, вооружённых людей, и не пройдёт и нескольких часов, как тревога и страх отступят, словно их никогда и не было, словно вся эта поездка — не более чем небольшое приключение или, может быть, просто чей-то эксперимент, испытание на прочность, и вот-вот мы достигнем пока неизвестной нам, невидимой границы, после которой вдруг появятся камеры, вспыхнет яркий свет и из-за декораций выйдут люди, которые скажут нам — не нужно больше бояться, всё это не взаправду, никто не пострадал, а вы молодцы, вы всё сделали правильно и теперь можете вернуться домой.

— В такие времена, как эти, привычные нормы морали перестают работать.
— Благодарю вас, молодой человек, — ответил человек в пальто, невесело улыбнувшись, — хотя поверьте мне, именно в такие времена моральные нормы особенно необходимы.

@темы: Яна Вагнер

21:33 

Ромен Гари "Обещание на рассвете"

Сексуальные излишества для меня занимают чрезвычайно скромное место на монументальной шкале человеческой деградации. Все неистовства кровосмесительства представляются мне более безобидными, чем ужас Хиросимы, Бухенвальда, военного трибунала, полицейского террора и пыток; в тысячу раз безобиднее, чем лейкемия и другие "приятные" последствия генетических исследований наших учёных. Никто никогда не заставит меня искать в сексуальных порывах людей критерий добра и зла. Мрачная физиономия какого-нибудь выдающегося физика, рекомендующего цивилизованному миру продолжать ядерные взрывы, мне куда более ненавистна, чем мысль о том, что сын спит со своей матерью. На фоне интеллектуальных, научных и идеологических извращений двадцатого века сексуальные извращения находят в моём сердце самые нежные извинения. Женщина, занимающаяся проституцией за деньги, представляется мне сестрой милосердия и честной дарительницей хлеба насущного по сравнению с проституцией учёных, продающих свои мозги для разработки генетических ядов и атомного кошмара. По сравнению с душевными и умственными извращениями, в которые пускаются предатели рода человеческого, наши сексуальные измышления — включая продажные и кровосмесительные, — вокруг трёх жалких сфинктеров, которыми наградила нас природа, выглядят ангельски невинно, как улыбка младенца.

Истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу. Просто нет покупателя. Никто не поможет вам поймать последний мяч, какую бы цену вы за это ни предлагали.

Инстинктивно, отчасти под влиянием литературы, я открыл для себя юмор, этот ловкий и безотказный способ обезоруживать действительность в тот самый момент, когда она готова раздавить вас. Юмор всегда был моим дружеским спутником; только ему я обязал своими крупными победами над судьбой. Никто не смог лишить меня этого оружия, которое с ещё большей охотой я оборачиваю против себя самого, а через себя — против нашего общего удела, который я разделяю со всеми людьми. Юмор говорит о человеческом достоинстве, утверждает превосходство человека над обстоятельствами.


+5

@темы: Ромен Гари

12:57 

Корней Чуковский "Дневник. В 3-х томах. Том 1. 1901-1921"

И главное: как сблизились все части мира: англичане пишут о французах, французы откликаются, вмешиваются греки — все нации туго сплетены, цивилизация становится широкой и единой. Как будто меня вытащили из лужи и окунули в океан!

@темы: Корней Чуковский

12:55 

Карен Бликсен "Из Африки"

Африканцы не любят скорость, как мы — шум, и с трудом её переносят. К тому же они находятся в дружеских отношениях с временем, и им не приходит в голову, что его можно обманывать или убивать. Чем больше времени есть у них в распоряжении, тем им приятнее; когда вы поручаете кикуйю стеречь вашу лошадь, пока вы будете находиться в гостях, то по его лицу видите, что он надеется, что вы пробудете там как можно дольше. Он всё это время не пытается чем-то себя занять, а просто сидит и живёт.

@темы: Карен Бликсен

12:52 

Мэри Вестмакотт "Бремя любви"

Твоё дело – только ты сама. О себе молись сколько хочешь. Проси себе голубые глаза, или бриллиантовую диадему, или чтобы ты победила на конкурсе красоты. Самое худшее, что может случиться, – это что тебе скажут "Да".

Автор пишет книгу так, как пожелает. Распоряжается полностью. Расставляет запятые, издевается над здравым смыслом – всё, что хочет. Но читатель читает книгу так, как хочет сам, и автор ничего не может с ним поделать.

Тот, кто жалеет сам себя, не нуждается ещё и в твоей жалости. Жалость к себе занимает все свободное время.

@темы: Мэри Вестмакотт

12:48 

Вадим Шефнер "Сестра печали"

Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту…

И тут мне стало весело, радостно. Я вдруг понял, что детство моё давно ушло и что никогда оно не повторится. Я давно уже взрослый, и всегда, до самой смерти, буду взрослым, и никто не загонит меня в моё детство.

Собака хороша, если она твоя. А кошка хороша, если даже чужая или вообще ничья.


+2

@темы: Вадим Шефнер

12:46 

Корнелия Функе "Чернильная кровь"

Истории никогда не кончаются. Хотя книжки любят делать вид, будто это не так. Истории продолжаются, они не заканчиваются на последней странице, как и начинаются не на первой.

Зачем вообще нужны истории, если ничему из них не учиться?

@темы: Корнелия Функе

12:40 

Юлия Рублёва "Девочка и пустыня"

Когда бабахнуло и моя жизнь рассыпалась в пух и прах, именно женщины пришли мне на помощь. Я увидела, насколько они сильны и порядочны. Я видела мужчин, которые спиваются после собственного ухода от разлюбленной жены, не обременённые ничем, кроме долгожданной свободы. Я не видела ни одной женщины, оставленной мужем, которая, имея детей и не имея денег, сдалась бы.

Женщина, которую внезапно покинули, ощущает три утраты. Она теряет: чувство, что этот мир безопасен; чувство базового доверия к миру; чувство, что этот мир изобилен и в нём достаточно для неё любви, счастья, денег, тепла. Многие мне признавались, и я помню по себе, что мир начинает представать настоящей пустыней.

Было время, когда мне хотелось делиться с ним всем-всем, было и время, когда мне хотелось, но я не могла. А теперь мне впервые не хотелось.


+1

@темы: Юлия Рублёва

12:40 

Роберт Хайнлайн "Марсианка Подкейн"

Политика — не что иное, как способ улаживать дела без драки. Конечно, приходится из-за каждой мелочи спорить до хрипоты, искать приемлемый компромисс. Каждая из сторон считает, что в прогаре именно она, однако после бесконечной говорильни всё-таки находится вариант, который удовлетворит всех, причём для этого не надо никому расшибать лоб. Вот что такое политика. Конечно, есть и другой способ разрешить спор — расшибить-таки несколько лбов. Так оно и выходит, когда одной из сторон надоедает спорить. И поэтому даже плохая политика хороша. Без неё кто-нибудь применил бы силу. А за этим всегда стоит чья-то боль.

@темы: Роберт Хайнлайн

Цитаты из прочитанных мною книг

главная